#НЕНАВИСТЬ22

Беспощадный бунт в Севастополе 1905

 
Беспощадный бунт в Севастополе 1905 

В основе того, что называется исторической наукой, лежит не столько упорядоченное, систематизированное и синхронизированное друг с другом знание фактов, а их интерпретация и толкование. И эта интерпретация с толкованием основываются на простой формуле: «Историю пишут победители».

Не столь важно, о какой конкретно «победе» идёт речь – важно как она преподносится окружающим теми, кто победил.
 
В 1917 году, в октябре месяце, к власти в России пришли большевики и начали строить новую историю, переименовав Россию в СССР. От новой истории требовались не только факты, которые и так формировались в большом количестве в период строительства в новой стране социализма и коммунизма, а требовалось создать новый исторический эпос, этому строительству предшествовавший.

Требовалось создать легендированный базис пропаганды того, что октябрьская революция 1917 «выстрадана борьбой» с проклятым царизмом на протяжении многих десятков лет лучшими сыновьями и дочерьми России.

И не просто эпос, как одну из опор фундамента новой истории, а эпос из максимально героизированных персонажей «революций», которые первыми этот самый фундамент и закладывали. Причём делали это чаще всего не жалея даже самой своей жизни. И делали это не только в 1917 году, но и раньше.

Требовалось создать в сознании людей устойчивое клише, что октябрьский переворот 1917 года был для России безальтернативен и подготовлен всем генезисом российской истории.

Так с лёгкой руки советских историков и в их бойких пальцах с помощью податливого пера, под которым бумага всё стерпит, «подтянули» к таким героям, например, декабристов с Сенатской площади Санкт-Петербурга.

Мол, это были «системные» борцы с царизмом. Так сказать, своего рода предтечи октября семнадцатого года. В СССР из декабристов был практически создан культовый героический образ почти революционеров: снимали художественные кинофильмы, изучали их «подвиг на площади» на уроках истории в школах, цитировали А.С.Пушкина, сами сочиняли стихи, писали рефераты и научно-исторические труды, и так далее и тому подобное.

Главный лейтмотив поднятой шумихи сводился к тому, что декабристы в 1825 году «поднялись» против царя. Но при этом практически замалчивалась истинная суть, истинные планы и истинные цели этого «поднятия» против царя этих самых «революционных героев» образца 1825 года.

Таким образом, в героев эпоса новой советской истории записывали только тех, кто, так или иначе, поднимался против царской власти: Болотникова, Пугачёва, Разина и тому подобных деятелей.

 

Не обошёл стороной этот процесс и Севастополь.

Тем более что практически ничего особо интерпретировать и не надо было. Так, слегка подретушировать некоторые детали, в нужном контексте предъявить истории некоторых исполнителей «репетиции революции» 1917 года, акцентировать в негативном ключе действия царских властей – и ещё один кирпич в монумент исторического эпоса предтечам великой октябрьской социалистической революции отшлифован и уложен в нужное место. О чём идёт речь?

А речь идёт о событиях в Севастополе в ноябре 1905 года, которые до сих пор почему-то громко именуются «революционным севастопольским восстанием». И которым нам, современным гражданам России, требуется всенепременно гордиться.

революционное севастопольское восстание

И проявлять эту гордость столь навязчиво, словно события ноября 1905 года ставятся на один уровень с двумя героическими оборонами города. Именно так увековечила те события советская историография. Историография победителей Российской Империи. В точности по той формуле, которая приведена выше про то, кто пишет историю.

Здесь необходимо сразу поставить точку над «И», а именно – в ноябре 1905 года в Севастополе восстание толком не состоялось и впечатляюще не громыхнуло, а накренилось в какой-то самодеятельно-опереточный бунт незначительного количества матросов Черноморского флота, вместе с примкнувшими к ним немногочисленными сочувствующими.

Побузить на Руси – почти народная забава.

Оперетту бунт власть разогнала и подавила. Зачинщики, особо буйные, номинальные руководители и рядовые участники были по-разному наказаны.

Но советская мифологема про «светлых рыцарей» борцов с царизмом из Севастополя в ноябре 1905 года вошла в анналы советской историографической науки и заняла там своё видное место. Революционный эпос забронзовел в кладбищенских памятниках, барельефах, мемориальных досках и названиях улиц города. И бронзовеет до сих пор.

Вся пикантность ситуации была в том, что какое-никакое «революционное» восстание в Севастополе действительно готовилось, а получился… бунт. Отличие одного от другого в уровне грамотного оперативного управления, масштабах вовлечённых в процесс народных масс, выверенной логистики и чётко обозначенной цели. У бунта ничего этого нет, – а только эмоционально-истерический хаос и жертвенная суета.

На вопрос о том, насколько вместо спокойной эволюции развития России была необходимость «репетировать» в 1905 году, а затем осуществить в году уже 1917 кровавую революцию, и по сей день однозначного ответа в современном российском обществе нет.

И почему, в таком случае, теми, кто осуществил в Севастополе бунт против власти в 1905 году надо «гордиться памятниками», а теми, кто бунт пресёк надо «возмущаться порицанием»?

Впрочем, сколько людей – столько и мнений. В том числе и по оценке тех или иных исторических событий.

Однако, вернёмся непосредственно к тому, как события развивались конкретно в Севастополе в ноябре 1905 года.

Ещё в апреле 1904 года участники РСДРП (Российская Социал-Демократическая Рабочая Партия) 37-го флотского экипажа в Николаеве и 32-го флотского экипажа в Севастополе, объединившись, учреждают так называемый «Центральный флотский комитет» или «Централку», в состав которого вошли, например, большевики А. М. Петров, И. Т. Яхновский, Г. Н. Вакуленчук, А. И. Гладков, И. А. Черный и прочие.

 

Небольшая историческая справка: в 37-ом флотском экипаже Николаева в своё время служил герой Первой обороны Севастополя в 1854-55 гг. матрос Игнатий Владимирович Шевченко, который ценой собственной жизни прикрыл в бою от пули офицера, лейтенанта Бирюлёва.

 

В 1904 году на Черноморском флоте были уже другие матросы из «Централки».

Кроме рутинной пропагандистской работы, как то: агитация среди матросов и солдат против царя и царского режима с распространением прокламаций и революционной литературы на подпольных собраниях, «Центральный флотский комитет» приступил к подготовке вооружённого восстания в Севастополе, первоначальная цель которого состояла в захвате силой всех(!) кораблей флота и, совместно с рабочими и солдатами гарнизона, – всей полноты власти в городе.

Следующий этап планировал превращение Севастополя в центр революции на юге России и финальный – распространение пожара революции на Кавказ, в Николаев, в Одессу и на всё Северное Причерноморье.

То есть планировалось действовать по формулам: «Пусть сильнее грянет буря!» и «Мировой пожар раздуем!».

Было назначено и время начала «бури/пожара»: август-сентябрь 1905 года.

Но в намеченные сроки как-то всё не сложилось – отчего и почему советская историография об этом умалчивает. Или толком ничего и не знает.

Но коль скоро организованное выступление всё оттягивалось и оттягивалось, то в действие пришли те самые механизмы спонтанного выступления масс, которые были в матросской среде и среди солдат гарнизона густо смазаны заранее усилиями антигосударственной агитации и пропаганды.

На одном из таких массовых мероприятий под названием митинг, митингующие матросы, солдаты гарнизона и рабочие вынесли резолюцию освободить всех закрытых в севастопольской тюрьме политических заключённых. Вынеся такую резолюцию, митингующие направились претворять её в жизнь к городской тюрьме. Но солдаты, охранявшие тюрьму, придерживались другой точки зрения исходя из присяги, долга, устава караульной службы и приказов офицеров, и открыли огонь на поражение.

В итоге со стороны штурмующих тюрьму – 8 убитых и до 50 раненных.

Немедленно власти города вводит военное положение со всеми присущими ему нюансами.

Но митингующие военного положение не испугались, как и казаков на улицах, и в последующие дни продолжили митинговать, продолжая требовать освободить политических заключённых и отдать под суд виновных расстрела их товарищей у ворот тюрьмы.

Здесь необходимо подчеркнуть, что, пока…! никаких политических лозунгов на этих митингах слышно не было.

20 октября (старый стиль) состоялись похороны погибших неудачников при попытке штурма тюрьмы.

 

И вот здесь на сцене появляется фигура Петра Петровича Шмидта

Лейтенант флота, с пламенной речь, но трудно понимаемым смыслом сказанного им у отрытых могил. Советская историография этот момент выделяет так: «На городском кладбище был организован митинг, на нём выступил Пётр Шмидт, который пользовался большой популярностью у революционной интеллигенции города и матросов Черноморского флота».

Вся фраза – чистой воды революционно-эпосная мифологи. Невозможно вообще понять, что подразумевается под «революционной интеллигенцией города»? Вероятно, это участники кружка «Союз офицеров – друзей народа», одним из инициаторов создания которого был Шмидт.

Странное название: будто в России народ это что-то одно, а офицеры и вовсе не из народа российского.

Кроме того, что же было такого революционного вот в этих словах Шмидта на кладбищенском митинге над телами погибших у тюремных ворот: «Клянемся им в том, что всю работу, всю душу, самую жизнь мы положим за сохранение нашей свободы. Клянусь!.. Клянемся им в том, что свою общественную работу мы всю отдадим на благо рабочего, неимущего люда. Клянусь!.. Клянемся им в том, что между нами не будет ни еврея, ни армянина, ни поляка, ни татарина, а что мы все отныне будем равные, свободные братья Великой Свободной России. Клянусь!.. Клянемся им в том, что мы доведем их дело до конца и добьемся всеобщего избирательного права. Клянусь!..».

Если речь идёт о всеобщем избирательном праве – то, причём здесь революция с диктатурой пролетариата?!

Слова же «между нами не будет ни еврея, ни армянина, ни поляка, ни татарина» почти в точности повторяют слова Апостола Павла в его послании к колоссянам: «Отложите всё: гнев, ярость, злобу, злоречие, сквернословие уст ваших; не говорите лжи друг другу, совлекшись ветхого человека с делами его и облекшись в нового, который обновляется в познании по образу Создавшего его, где нет ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного, но всё и во всём Христос».

Но только у Шмидта в его призыве нет ни капли христианского смирения, ибо он точно выделят тех, на кого надо работать: «…свою общественную работу мы всю отдадим на благо рабочего, неимущего люда….». А все остальные, в том числе и имущие: крестьяне, казаки, разночинцы, купцы и так далее? Их куда? И им чего?

И что означало: «…самую жизнь мы положим за сохранение нашей свободы…»? «Наши» – это кто? И если «все наши» положат жизнь, то у кого будет свобода?

Абсолютный сумбур в словах, подчёркивающий аналогичный сумбур в голове оратора. Речь Шмидта отдаёт какой-то шекспировской театральщиной – что-то, типа, кипения страстей при лишении жизни Дездемоны руками Отелло.

Слова «свобода», «свободные братья», «доведём дело до конца» звучали, возможно, и эмоционально и даже, возможно, «романтически» в устах П.Шмидта, и, бесспорно, произвели впечатление на толпу, но в этих словах не было никакой конкретики. Рабочих, скорее всего, волновали чисто экономически проблемы их условий труда и уровня зарплаты, а военнослужащих точно также более волновали условия их службы, материального содержания, дисциплинарных взаимоотношений с офицерами и так далее. То есть и у тех и у других были свои проблемы.

Но, тем не менее, толпа дружно и громогласно поддержала П.Шмидта, который не только на этом конкретном митинге, но и на череде других ему предшествовавших, приобрёл в городе, если можно так выразиться, определённую «революционную» популярность.

Однако вот что интересно, так это слова П.Шмидта о своём «политическом кредо»: «Революционной деятельностью я занимаюсь давно: когда мне было 16 лет, у меня уже была своя тайная типография. Ни к какой партии я не принадлежу…». Понимай, как хочешь…

В общем, власть «беспартийного» революционера Шмидта арестовала, дабы немного утихомирить страсти.

Но следом власть дала слабину под давлением улицы и Шмидта освободила.

Возможно тем самым и спровоцировав дальнейшую кровавую трагедию в городе. Прояви в тот момент командующий флотом Чухнина большую волю и большее тщание, «закрыв» покрепче П.Шмидта, тем самым демонстрируя остальным буйным, что если они не угомонятся сами, то с ними никто церемониться не будет, события бы стали развиваться по-другому. Но, увы, они стали развиваться к тому результату, который и вошёл в историю.

Вместо жёстких действия по купированию особо буйных любителей помитинговать командующий флотом Чухнин 3 ноября (старый стиль) издаёт всего лишь приказ(!) о запрещении матросами посещать митинги, да читать, так называемую, «преступную литературу».

А это – проявление слабости. Почувствовав эту слабость, 10 ноября забузили матросы на крейсере «Очаков» и броненосце «Святой Пантелеймон» (переименованный броненосец «Потёмкин» после «восстания» на нём летом этого же года).

Матросов с этих кораблей поддержали другие флотские бузотёры. Видимо, матросам очень не понравился временный запрет на увольнение в город. Такая себе «революционная» причина узаконить самоволки…

12 ноября «Централка» инициировала проведение выборов в Совет рабочих, матросских и солдатских депутатов. Правда «выборы» решено было проводить не у избирательных урн, а непосредственно митингами у матросских и солдатских казарм.

Командующий флотом Чухнин решил митинги предотвратить и отдал приказ сводным отрядам из верных присяге матросов флотских экипажей и солдат Белостокского полка перекрыть выхода из казарм.

В принципе, это были совершенно правильные действия, но уже запоздалые. Возле некоторых казарм произошли стычки, а во время очередной из них один из буйных матросов выстрелами из винтовки ранил командира сводного отряда контр-адмирала Писаревского, и насмерть застрелил командира учебной роты Штейна.

 

Пройдена точка невозврата

Буйные почувствовали «вкус безнаказанной крови», потому что стрелявшего в офицеров матроса Петрова другим офицерам отряда арестовать не удалось – его отбили другие буйные матросы, а офицеров разоружили.

Здесь необходимо обязательно уточнить, что первыми кровь пролили именно «революционеры» в ситуации, когда были обязаны исполнять приказы командования.

Не подчинение приказам в армии – в любой армии! – это воинское преступление. Никакой иной трактовки здесь нет и быть не может.

Адмирал Чухнин объявил крепость на осадном положении вдобавок к военному в городе. И понеслось!

К бунтовщикам примкнула часть солдат Брестского полка, крепостной артиллерии, сапёрной роты и часть матросов с броненосца «Синоп». Тут же моментально активизировались большевики.

На, всё-таки, избранном севастопольском Совете матросских, солдатских и рабочих депутатов большевики яростно призывали «К оружию!», а меньшевики предлагали выдвинуть экономически/политические требования для диалога с властью, а именно: созыв Учредительного собрания, освобождение политических заключённых, отмена смертной казни, снятие в городе военного положения, уменьшение сроков службы, 8-часовой рабочий день и так далее.

13 ноября окончательно взбунтовались матросы крейсера «Очаков». Офицеры и часть кондукторов, после неудачной попытки убедить команду прекратить бузу, покинули борт корабля. Командование бунтом и управление кораблём взяли в свои руки большевики Частник, Антоненко и Гладков.

Далее «севастопольский пожар», как охарактеризовал эти события товарищ Ленин, перекинулся и «поджёг» бунтом минный крейсер «Гридень», миноносец «Свирепый», канонерскую лодку «Уралец», миноносцы «Заветный», «Зоркий», учебный корабль «Днестр» и ещё ряд кораблей флота. На них подняли красное знамя.

Силы бунтовщиков составляли в общей сложности 14 кораблей и 4,5 тысячи матросов и солдат.

Однако никакого общего: ни командования, ни управления – на кораблях и на берегу у бунтовщиков не складывалось.

С борта «Очакова» 14 ноября в гарнизон отправились депутаты для координации совместных действий с сухопутными бунтовщиками, но вначале они решают обратиться за советом(!) к П.Шмидту. Другими словами буйные устроили на флоте бузу, а что делать дальше – «восставшие герои» не знают. Может быть, известный оратор с митингов им подскажет?!

И Шмидт «подсказал», а именно: прочитав требования матросов к командованию о послаблении своих нужд и тягот служебной лямки, он по привычке разразился длинной и бурной речью с критикой в отношении существующего в России государственного строя и необходимости созыва Учредительного собрания.

Далее он уточнил, что он социалист и что надо всех офицеров, которые на флоте не социалисты – арестовать. А вот когда команды всех кораблей взбунтуются и присоединятся к «восстанию», то он возглавит флот и даже пошлёт самому Государю Императору телеграмму, с текстом, в котором будет сказано, что Черноморской флот перешёл на сторону революции.

Как вы думаете, уважаемые читатели, матросы что-нибудь поняли?

Ну, про то, как решить вопрос с послаблением для них дисциплинарных требований и прочих «офицерских придирок», улучшив тем самым прохождение службы более вежливым обращением с нижними чинами, или про увеличение жалования и так далее?
 
 

Дальше наступает одна из кульминаций бунта.

После ухода из его квартиры делегации матросов «социалист» П.П.Шмидт, надев на себя форму капитана второго ранга, лично пребывает на борт крейсера «Очаков» и объявляет команде: «Я приехал к вам, так как офицеры от вас съехали, и поэтому вступаю в командование вами, а также всем Черноморским флотом. Завтра я подпишу об этом сигнал. Москва и весь русский народ со мною согласны. Одесса и Ялта дадут нам все необходимое для всего флота, который завтра примкнет к нам, а также крепость и войска, по условному сигналу подъёмом красного флага, который я подыму завтра в 8 часов утра». Эти слова П.Шмидта команда поддержала криками: «Ура!».
 

Крейсер «Очаков» Крейсер «Очаков»

 

Матросов понять можно: наконец-то появился командир, командир знает, что надо делать и им уже не надо самим ломать голову о том, куда дальше бузить. Не надо самим думать про: «Москву, Ялту, Одессу и прочие сигналы…» – гора с плеч!

Теперь необходимо обязательно уточнить следующее, а именно: образ революционного лейтенанта, смело взявшего на себя функции командующего флотом, с точки зрения собственно звания и должности – не соответствуют исторической правде.

Потому что к моменту своего появления на борту крейсера «Очаков» в форме капитана второго ранга П.Шмидт лейтенантом не был и на флоте не служил. Потому что 7 ноября 1905 года П.П.Шмидт былуволен приказом по Морскому Ведомству с присвоением ему звания капитана 2 ранга. И на крейсер прибыл сугубо частным лицом в отставке, самозвано провозгласившим себя «командующим» Черноморским флотом.

 

П.П.Шмидт П.П.Шмидт

 

Так что мифологема про «героя-лейтенанта», возглавившего «революционный флот» – пустышка.

Ни лейтенанта не было, ни революционного флота не было. А была ватага бунтовщиков на десятке кораблей во главе с экзальтированным авантюристом с манией величия.

Хотя для советского революционно-исторического эпоса эта «мифологемная сказочка» вполне себе «прокатывала» долгие десятилетия. Только эта сказочка, с одной стороны полная фарса, с другой стороны для десятков матросов закончилась смертью, под которую их подвёл П.Шмидт.
 
 

Вот несколько примеров такого фарса.

Во время поднятия на крейсере «Очаков» революционного красного флага и сигнала: «Командую флотом – Шмидт», на палубе оркестр играл … «Боже, Царя храни»!

Обратив внимание, что на других кораблях не поднимают красного флага, Шмидт на миноносце «Свирепый» стал обходить корабли эскадры в главной бухте и кричать в рупор, чтобы команды переходили на сторону бунтовщиков, добавляя при этом, что: «С нами Бог, Царь и весь русский народ!» – ответом на его выкрики было молчание.

На это молчание Шмидт бросил на корабли эскадры почти ультиматум: «Я имею много пленных офицеров, то есть заложников», цинично намекая на то, что будет с заложниками, если флот ему не починится.

Флот авантюристу не подчинился.

А перед заложниками, то есть захваченными офицерами с броненосца «Святой», ученого корабля «Прут», миноносца «Свирепый», крейсера «Ростислав» и других Шмидт толкнул следующую речь: «Государственная Дума – это пощечина для нас. Теперь я решил действовать, опираясь на войска, флот и крепость, которые мне все верны. Я потребую от Царя немедленного созыва Учредительного собрания. В случае отказа, я отрежу Крым, пошлю своих сапёров построить батареи на Перекопском перешейке, и тогда, опираясь на Россию, которая меня поддержит всеобщей забастовкой, буду требовать, просить я уже устал, выполнение условий от Царя. Крымский полуостров образует за это время республику, в которой я буду президентом и командующим Черноморским флотом. Царь мне нужен потому, что без него тёмная масса за мной не пойдёт. Мне мешают казаки, поэтому я объявил, что за каждый удар нагайкой я буду вешать по очереди одного из вас, и моих заложников, которых у меня до ста человек. Когда казаки мне будут выданы, то я заключу их в трюме «Очакова», «Прута» и «Днестра» и отвезу в Одессу, где будет устроен народный праздник. Казаки будут выставлены у позорного столба и каждый сможет высказывать им в лицо всю гнусность их поведения. В матросские требования я включил экономические нужды, так как знал, что без этого они за мной не пойдут, но я и депутаты матросы смеялись над ними. Для меня единственная цель – требования политические…».

То есть «благородный лейтенант» Шмидт из советского революционного эпоса «про героев», готов был: обманывать матросов, а потом насмехаться над их доверчивостью и наивностью, поверившим в его ложь, готов был убивать офицеров флота, своих бывших товарищей по службе, вешая их на реях.

Готов был свирепо расправиться над казаками чужими руками… в том числе и с целью отделения Крыма от России.

И наступила трагическая развязка.
Снова необходимо уточнить следующее, а именно: командование до последнего пыталось разрешить ситуация мирным путём.

Вот конкретные примеры.

До того, как на борту появился Шмидт, и были буйной частью экипажа изгнаны офицеры, командир корабля утром 13 ноября перед подъёмом флага отдал приказ: «Кто, не колеблясь, стоит за Царя, пусть остаётся на корабле. Кто не желает иметь Его или сомневается, то те могут сойти на берег». На вопрос капитана второго ранга Соколовского: «Кто за Царя?», экипаж крейсера Очаков ответил: «Все!».
 
 

И где же здесь революция?!

Да, среди матросов было то самое буйное меньшинство, которое, увы, сумело своим горлопанством взбаламутить весь экипаж. Офицер связи с эскадры спокойно предупредил команду крейсера, что если они продолжат сноситься семафорными сигналами с бунтовщиками в гарнизоне, то по крейсеру могут открыть огонь. На что один из буйных матросов ответил: «Ну что ж, пусть стреляют…».

А ведь к таким предупреждениям надо относиться с полной серьёзностью и ответственностью и за свою жизнь и за жизнь тех, кто шибко-то бунтовать и не бунтует. Так, толкутся на палубе и по кубрикам в массовке.

После того, как крейсер «Очаков» покинули офицеры команды, на корабль прибыл капитан первого ранга Сапсай попробовать ещё раз вразумить матросов. На его требование выйти из строя вперёд тех, кто хочет служить Государю Императору – вышла вся команда!

Даже буйные вышли!

И где же здесь опять революция?!

Матросы поинтересовались про свои требования, на что офицер ответил, что они буду отправлены в Санкт-Петербург на рассмотрение вышестоящего начальства.

Кстати, матросы попросили, чтобы офицеры корабля вернулись на борт! На что Сапсай ответил, что это произойдёт в том случае, если экипаж «Очакова» даст честное слово прекратить своё участие в бунте.

Матросы обещали. И где же здесь угрозы со стороны власти всех «повесить» и «расстрелять»? Да, ситуация, накалённая, но всё ещё можно решить мирно и без крови. Без крови не получилось – на борт крейсера поднялся П.Шмидт. И матросов словно подменили.

И повёл себя Шмидт как последний лжец!

Когда на борт крейсера прибыл следующий переговорщик от лица власти, капитан второго ранга Данилевский, дабы успокоить команду, то Шмидт заявил, что также считает пропаганду в военное время очень опасной, заверив Данилевского, что всё будет спокойно.

Но никакого спокойствия Шмидт не планировал. После этого он берёт «командование» флотом на себя и отрезает взбунтовавшимся командам шанс на спасение от смерти или неотвратимого наказания.

Власти, не дождавшись реального успокоения, озвученного Шмидтом, озвучили ультиматум, что в случае отказа от сдачи бунтовщики будут атакованы на кораблях и на берегу.

Шмидт ультиматум отклонил своим решением, без согласования с остальными «бунтарями».

 

И началось усмирением бунта оружием.

15 ноября всё было закончено на рейде. По бунтовщикам на кораблях вели огонь с верных присяге и долгу кораблей Черноморского флота вместе с береговой артиллерией. Бунтовщики пытались отвечать встречным огнём, но делали это крайне неэффективно.

Никаких шансов у матросов-бунтарей и тех из матросов, кого обманул своей болтовнёй Шмидт на благополучный для себя результат боя – не было. Совсем не было. И не могло быть исходя из соотношения сил. А 16 ноября всё было закончено и на суше. Десятки матросов и солдат погибли. Более 300-х были осуждены.

Шмидт, Частник, Антоненко и Гладков по приговору военно-морского суда были расстреляны на острове Березань.

Теперь о героизме и подлости за гранью разума.

Видимо у Шмидта, всё-таки, что-то действительно не в порядке было с головой.

Во время обстрела «Очакова» Шмидт распоряжается подвести к его борту и пришвартовать минный транспорт «Буг», в трюмах которого было загружено более 300 морских мин. Цель одна – шантажировать адмирала Чухнина требованием прекратить обстрел «Очакова».

Но, по сути, заложником становился практически весь центр Севастополя со всеми его жителями, если бы швартовка состоялась.

Одно случайное попадание снаряда в «Буг», детонация и от части Севастополя осталась бы только щебёнка, камни и трупы, трупы, трупы мирных обывателей.

Ситуацию спас лейтенант Ставраки, под командованием которого канонерская лодка атаковала приближающийся к крейсеру «Очакову» транспорт, ведя огонь по верхним частям надстроек.

На что «революционные матросы» среагировали стремительно дружным выпрыгиванием за борт. Но героем в советскую интерпретацию событий в Севастополе вошёл не Ставраки, а Шмидт.

Ещё большая гнусность, со стороны Шмидта, была связана с провоцированием начала обстрела крейсера «Очакова».

Суть в следующем. Шмидт пригрозил начать не расстреливать, а вешать находившихся заложников в лице офицеров на борту крейсера, в том числе и из числа захваченных по его приказу парламентёров, прибывших на переговоры.

И это были не пустопорожние угрозы, потому что на борту крейсера начались соответствующие приготовления к экзекуции, и чтобы предотвратить намечающееся зверство, и начался обстрел палубы «Очакова».

И точно так же в советской историографии в «вешатели» был назначен адмирал Григорий Павлович Чухнин, который никого не повесил лично, и не отдавал приказов совершать с кем бы то ни было подобное. А «романтический лейтенант» Шмидт, если бы обстрел не сорвал его намерения, вешал бы офицеров без всяких угрызений совести. Но в историю вошёл как «жертва царизма».

Кстати, вполне может быть, что первоначальное решение суда о казни Шмидта через повешение (заменённое потом на расстрел) было вызвано именно этим обстоятельством.

Теперь о самом бое восставшего революционного экипажа крейсера «Очакова» с сатрапами царского режима, якобы, геройский экипаж уничтожавших без всякого сострадания.

А боя, как такового, и не было. Потому с «Очакова» практически не вели ответный огонь.

После пафосного приказа Шмидта: «Комендоры к орудиям!», более он вообще ничем не управлял и никем не командовал, полностью потеряв контроль над ситуацией, в которую подло затащил сотни матросов. На борту крейсера сразу после первых попаданий в корабль началась самая настоящая паника.

Как командир Шмидт проявил себя абсолютным ничтожеством.

По «Очакову» было сделано всего шесть залпов/выстрелов. Причём небольшого калибра корабельной артиллерией, а с берега вообще стреляли картечью.

Никакого шквального огня большими калибрами по «Очакову» не было, а тот огонь, который вёлся – вёлся с большими интервалами.

С какой целью?

С целью после каждого залпа связаться с «Очаковым» и уточнить, одумались ли бунтовщики и прекращают ли сопротивление? А так же для сокращения до минимального количества размеров потерь личного состава на самом крейсере.

После шестого выстрела по кораблю над крейсером «Очаков» взвился белый флаг.

Если бы у властей было стремление покончить с крейсером «Очаков» и всеми, кто находился на его борту, то это было бы сделано – слишком хорошая мишень была неподвижная «туша» корабля.

Но такой цели не было и вся болтовня советских историков о «жутком огне» по «восставшему крейсеру» – ложь.

Потому что на борту были заложники.

После перенесённого, якобы, «жуткого огня» крейсер даже не отогнали на николаевские судоверфи в ремонт, а восстановили местным ремонтом на куда менее мощном севастопольском ремонтном заводе.

Что иллюстрируют и вот эти цифры, а именно: на крейсере тяжелораненых было 30 человек, легко раненных – 31 человек, обожжённых – 20, погибших – 16 человек.

Как только над «Очаковым» взвился белый флаг, командующий Черноморским флотом Чухнин отдал приказ немедленно выдвигаться к нему на баркасах и катерах и снимать людей, прежде всего отправляя пострадавших в госпиталь.

Общие потери с обеих сторон за время бунта в Севастополе составили 150 человек, из которых 95 были бунтовщиками.

Ну, а самого «геройского лейтенанта» Шмидта выловили в воде, спасая, так сказать, от переохлаждения.

Шмидт многократно громогласно заявлял на митингах, что мечтает умереть за свободу. Когда же ему представился такой шанс, как настоящему офицеру с честью оставаться до последнего на капитанском мостике крейсера «Очаков» и на нём встретить достойную своих же слов смерть, он от этого шанса позорно сбежал, сиганув за борт раньше других одураченных им матросов, спасавших свои жизни.

Митинговый демагог Шмидт, спровоцировавший многих на «бунт» и «революцию», сам на деле оказался трусом и предателем.

Но и по сей день советская мифологема о «герое-революционере» лейтенанте Шмидте продолжает циркулировать в обществе чуть ли не примером для подражания для подрастающих патриотов современной России.


 
 
 
Материалы по теме:
comments powered by HyperComments